[Валерий Беликов]

Иван Кашпуров

ПЯТЬ ТОПОЛЕЙ

1
Хутор Светлый - три десятка домиков
в косогор обветренный вросли.
А кругом -
куртины жёлтых донников
да шумят, метелясь, ковыли.

А кругом - поля;
хлеба качаются,
и полны перепелов поля.
И бежит дорога, не кончается,
хутор Светлый надвое деля.

Дремлет над горою Недреманною
пряная степная тишина,
и видать, как синеву туманную
на Невинку цедит тишина.

Хутор Светлый...
Прямо за дорогою,
возле хаты, что других белей,
каждый день верхами небо трогают
пять пирамидальных тополей.

2
Далеко-далёко Рава-Русская,
за год не доскачешь на коне.
В Раве-Русской переулки узкие
и сады вишнёвые в огне.

Меж землёй и небом пламя мечется,
чёрный дым на белый день ползёт.
Там за всё,
что мы зовём Отечеством,
платит кровью пограничный взвод.

И зарёй вечерней за околицу,
постарев на тысячу годов,
провожает мать
своих соколиков,
провожает пятерых сынов.

Там, в дали немыслимой,
под городом,
что стоит на краешке страны,
длится бой с осатанелым ворогом -
и уходят из дому сыны.

3
Жухли травы,
зноем заморённые,
хоть не время травам умирать.
Над скупой казённой похоронною
в белой хате причитала мать.
Хутор Светлый будто бы уменьшился.

Он притих,
от горькой пыли сед,
от печальных причитаний женщины,
от предчувствий неизбежных бед.

А когда душа чуть-чуть оттаяла
и застыл в копытцах тонкий лёд, -
в память сына,
павшего под Таллином,
посадила тополь у ворот.

Он стоял,
считая дни суровые,
и не знал,
что после белых вьюг
рядом с ним его два брата кровные
оглянутся горестно вокруг...

Шли бои за камни Севастополя,
закипали на Миус-реке,
и росли
три молчаливых тополя
в ставропольском грустном хуторке.

4
Каждый день кому-то нёс увечия,
сеял смерть
и прибавлял морщин.
Но вела дорога бесконечная
воинов России на Берлин.

В речь входили
странные названия
чужедальних рек и городов,
и сражений грозное дыхание
слушали
все пять материков.

в тех сраженьях умирали воины
от усталой Родины вдали.
На земле,
траншеями расскроенной,
обелиски звёздные росли.

А когда однажды степь окутали
тучи
и апрельский день поблёк,-
посадила мать в далёком хуторе
молодой четвёртый тополёк.

5
Над рейхстагом тёплою зарницею -
знамя.
Тает дым пороховой.
На последней огневой позиции
пал боец
к ступеням головой.

В майский вечер
огненными кронами
подожгли салюты небосклон,
и пришёл с последней похоронною
в хутор Светлый старый почтальон.

С той поры и слепнут окна низкие
в хате белой,
глядя в синь полей,
и стоят живыми обелисками
пять пирамидальных тополей.

К ним выходит мать -старушка древняя
и, печально помолясь буграм,
как с сынами взрослыми,
с деревьями
говорит о чём-то по утрам.

А вдали,
над лысой Недреманною,
облаков алеют паруса,
и бегут машины за туманами,
словно улетают в небеса.